|
 Летит
паровоз...
Как всем
уже известно, несколько лет назад журналисты порадовали нас информацией,
что автором песни "Постой, паровоз" является интересный человек с
"Ленфильма", поэт и писатель Николай Николаевич Ивановский.
Точнее – автором трех классических куплетов, два из которых звучат в фильме
"Операция Ы", – (а третий там был изменен и адаптирован к
фильму). И что написал он эту песню в 1946 году, находясь в лагере.
Многие
любители блатной песни, конечно же, сразу вспомнили, что песня эта широко
известна в других, многокуплетных вариантах, знакомых всем хотя бы по
исполнению Владимира Высоцкого, Аркадия Северного, или Дины Верни... И
слегка обозначили свое недоумение. Александр Дюрис, племянник Н. Н.
Ивановского, разъяснил эту тему просто и без затей – все это более поздние
народные дописки.
Михаил
Дюков в своих исследованиях уточняет: дописки не совсем народные, а
принадлежат русскому писателю М. Е. Демину, скончавшемуся в 1984 г. в
Париже.
Однако в
коллекции Игоря Ефимова имеются материалы, которые предполагают несколько
иной взгляд на все это дело. Вот его аргументация:
В книге
Майкла и Лидии Джекобсон "Песенный фольклор ГУЛАГА как исторический
источник" (1917 – 1939), М. Современный гуманитарный университет, 1998
г., на стр. 321 опубликован следующий вариант песни:
Стойте
паровозы, колеса не стучите,
Кондуктор,
поднажми на тормоза.
К маменьке
родимой в последнюю минуту
Хочу
показаться на глаза.
Не жди ты,
моя мама, красивого сыночка.
Не жди, он
не вернется никогда,
Его
засосала тюремная решетка,
Он с волей
распростился навсегда.
Хевра
удалая, смелая, блатная,
Та,
которой жизнь трын-трава,
Все мои
Кирюхи, вся семья большая,
Едет на
гастроли в лагеря.
Что ж нам
еще делать, мальчикам горячим?
Семьи наши
высланы в Сибирь.
Мы же
ухильнули, работнули дачу,
И за это
гонят в Анадырь.
Вечно не
забуду маму дорогую,
Знаю,
будет чахнуть, горевать по мне.
Ведь ее
сыночков, всю семью большую,
Раскулачка гонит по земле.
В
примечаниях указано, что данный текст взят из коллекции Александра Варди, эмигранта,
многие годы собиравшего фольклор сталинских лагерей. Ныне она хранится в
Университете Стэнфорд. На полях рукописи стоит пометка "Магадан, 1939
г."
Ответ
Александра Дюриса подробен и обширен, с ним можно ознакомится на сайте
театра "Диклон".
Не очень красиво, конечно, портить его пересказом, но в двух словах суть
такова:
–
необходима информация об А. Варди, о том, когда он мог делать свои записи,
и проставлять датировку;
– термин
"дача" не существовал в советском обиходе, как
"буржуазный", вплоть до самой середины 50-х;
– данный
текст собран, по меньшей мере, из трех песен – классический
"Паровоз" в начале, вставка про "хевру" в третьем
куплете, и далее – про раскулачку, нехарактерную для истинно блатной
тематики. К тому же, начиная с третьего куплета текст явно иной по ритму;
–
"Семьи наши высланы в Сибирь" – фразеологизм
марксистко-ленинского характера, что в блатном фольклоре стало появляться
тоже только во второй половине 50-х.
После
этого И. Ефимовым была послана А. Дюрису дополнительная информация:
Александр
Аронович Варди в 1936 году был арестован и провел три года в заключении.
Вышел по бериевской амнистии 1939 года. Воевал в 1941-1945 годах. В 1950
был арестован снова, приговорен к 10 годам, вышел в 1955-м. Через два года,
в 1957-м, вместе с женой уехал в Польшу. Позже они переехали в Западную
Германию, поселились в Мюнхене и оба поступили работать на Радио Свобода. В
80-е годы супруги Варди переселились в Калифорнию. Здесь А. Варди погиб в
автомобильной катастрофе. Отсюда видно, что основу своей коллекции Варди
собрал в лагерях, в которых сам и сидел еще в те годы… Когда он проставлял
свои пометки, естественно рассказать уже некому.
В
Гуверовском институте находится архив Бориса Николаевского, в котором
хранится работа Владимира Юрасова "Песня в советских тюрьмах и
лагерях". Работа была написана в 1950 г., когда, кстати говоря,
Ивановский еще сидел. В ней приводится вариант песни с первой строкой
"Летит паровоз по долинам и селам…" Немного о Юрасове: он родился
в 1914 году. В 1938 был арестован, в 1941 бежал из лагеря, жил по подложным
документам, воевал, подполковник (1945), после войны уполномоченный
Министерства промышленности строительных материалов в Восточной Германии,
бежал в Западную Германию, с 1951 в США, редактор журнала
"Америка", комментатор радиостанции "Свобода". Очень
маловероятно, что он мог слышать песню после войны, магнитофонов тогда еще
не было, а сам он после 1941 ни разу не был в Союзе. Скорее всего, этот
вариант был услышан им в период заключения, т. е. в промежуток с 38-го по
41-й год.
Текст
песни, конечно, неоднороден. Но это обычное явление в блатном фольклоре.
Песни дописываются, дополняются, переходят одна в другую. И это происходит
десятилетиями. Текст может поменяться до полной неузнаваемости. А
"дача" – был такой термин и в 20-е и в 30-е годы… Но, в основном,
в другом значении. Дача – тюрьма на блатном жаргоне. И в данном случае
выражение "работнуть дачу" абсолютно бессмысленно, но не менее
бессмысленна и фраза из другой строфы "едет на гастроли в
лагеря", т. к. "гастроли" на жаргоне обычно значат – поездка
в другой город с целью совершения преступления. Но, тем не менее, из песни
слова не выкинешь…
И можно
предположить, что песня "Постой, паровоз…" в каком-либо варианте
существовала еще в 30-е годы. Надеюсь, что со временем, истина будет
установлена окончательно.
На эти
тезисы ответа от А. Дюриса, к сожалению, нет...
Ну, что ж,
суну и я свой пятак в этот дюдик по розыскам первоисточников. Правда, я не
такой специалист по фольклору, как Игорь Ефимов, или Александр Сидоров –
Фима Жиганец; мне до них – как Крыжополю до Парижа... Но вот материал из
сборника блатных песен, составленного Ф. Жиганцем, – издан в ростовском
издательстве "Феникс", 2001:
"...В
уголовном мире это произведение известно ещё в 20-е – 30-е годы. Как и
многие другие, "Летит паровоз" является переработкой известной до
революции песни "Вот тронулся поезд в далёкую сторонку" (нынче
она сохранилась, пожалуй, только в репертуаре Жанны Бичевской). В оригинале
речь идёт о солдате, которому дали отпуск для прощания с матерью перед
отправкой на фронт -
"Вот
тронулся поезд в далёкую сторонку -
Кондуктор,
нажми на тормоза:
Я к
маменьке родной с прощальным поклоном
Спешу
показаться на глаза.
Летит
паровоз по долинам и взгорьям,
Летит он
неведомо куда;
Я к
маменьке родной заеду ненадолго,
А срок мне
представлен на три дня.
– Прости
меня, мама, прости, дорогая! -
Вот всё,
что я маме скажу.
Теперь я
не знаю, в которую минуту
Я буйную голову сложу..."
Александр Дюрис
приводит этот же текст, объясняя его, как несомненную переработку
"Паровоза" под Бичевскую, сделанную Геннадием Пономаревым.
Что ж,
очень жаль, что такой талантливый человек, Геннадий Пономарев, поступил,
как последний фраер, и взялся переделывать не какую-то забытую, а
всенародно известную и популярную, особенно после фильма, песню... Право
же, затрудняюсь даже предполагать – что его побудило? Но еще труднее понять
борзость Жанны Владимировны, которая на концертах объявляла эту
пономаревскую поделку как "старинный романс". Что толкнуло
уважаемую певицу на столь неизящную мистификацию? Может, ее заставили? –
наша родная Партия, чтоб дезавуировать славу блатного "Паровоза"?
Да, ужасные были времена...
Причем
Пономарев с Бичевской умудрились ввести в заблуждение даже маститого
писателя Виктора Астафьева! У него в романе "Тают снега"
приводится именно этот текст, с замечанием, что "песня была старинная,
здешняя..." Правда, роман был написан еще аж в 1957 году, но это,
видимо, говорит о том, что начало творческих биографий Бичевской и
Пономарева надо относить гораздо к более раннему периоду, чем
общепринято...
Несколько
сложнее обстоит дело с другой песней. Вот ее текст, опубликованный в
сборнике "В нашу гавань заходили корабли", 1995 г.
Летит
паровоз по долинам и горам,
Летит он
неведомо куда.
Назвалась,
девчонка, я ишаком завода
И с волей
простилась навсегда.
Работаю в
заводе, делаю детали,
Привыкла я
к токарному станку.
Теперь я
не знаю, в какую минуту
Я с этого
завода убегу.
Начальник,
начальник, не топай ногами,
А мастер,
не прыгай, как коза!
Вы дайте
мне отпуск хоть на два денечка:
Я дома
наемся досыта.
Ехала я
долго, грязна и голодна.
Приехала –
наелась досыта.
Ой,
маменька родна, замучали в заводе,
Я больше
не поеду до суда!
Летит
паровоз по долинам и горам,
Кондуктор
не жмет на тормоза...
Теперь я,
девчонка, уж еду на север,
На север
далекий навсегда!
Конечно,
"Гавань" – не научное заведение, и она совершенно
непрофессиональна с точки зрения фольклористики. Там удивительно несерьезно
относятся к собранному ими громадному песенному материалу, так что о
времени и об истории происхождения этой песни данных нет...
Но они,
собственно, и не нужны, – блатные песни часто меняются до неузнаваемости.
И, если следовать утверждению Дюриса о том, что первым был
"Паровоз" Ивановского – то
можно реконструировать такую цепочку: песня Ивановского – потом её
дописанные варианты – а из них уже эта песенка про девчонку.
Но это
дает нам возможность сделать прямо-таки эпохальное открытие в
фольклористике!
Ведь
тематика этой "заводской" песни хронологически определяема – это
про "веселую" жизнь тех лет, когда рабочие были крепостными в
заводе – то есть предвоенные годы, когда промышленность посадили
практически на казарму. См. Указ Президиума Верховного Совета СССР "О
переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о
запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и из
учреждений" от 27 июня 1940 года.
Однако же,
из "Паровоза" Н. Н. Ивановского эта песня могла быть сделана
никак не раньше пятидесятых...
На первый
взгляд, это кажется нереальным. Через десять с лишним лет тема стала уже не
актуальной; а фольклорные песни обычно сочиняются или на вечные темы, или
исключительно на злободневные. Ну, например, в конце 90-х годов никому и в
голову уже не пришло бы сочинять частушки про антиалкогольную кампанию
Горбачева.
И, тем не
менее, – песня о заводе есть, и были, значит, в пятидесятых такие
гениальные народные писатели! Которые сотворили такую тонкую стилизацию,
художественную ретроспективу и "реконструкцию" ушедшего
времени... Прямо как в зрелой, можно сказать – профессиональной, авторской
песне конца шестидесятых. Да и то, если там делали стилизации, то в
основном на более яркие, несопоставимые темы: например, про Гражданскую,
или Великую Отечественную...
К тому же,
нашей отечественной фольклористике придется подумать, и объяснить – почему
эта песня о заводе известна именно как народная? Ведь по обычным,
догматическим понятиям она в пятидесятые годы не должна была уйти дальше
двора сочинителя. Считается, что народной песне мало быть написанной – ей
еще надо "прижиться" в массах. А неактуальность темы, вроде бы, этому не способствует... Да,
господа, эта песня заставит нас несколько пересмотреть эти нелогичные
догмы...
И, кстати,
может быть, зря мы обвиняем Г. Пономарева? Солдатскую песню, наверное, тоже
гениально сделали под лексику и стилистику начала 20-го века неизвестные
народные авторы пятидесятых. Впрочем, если это все-таки кажется натяжкой, –
возможно и другое объяснение. Кто-то сочинил эти песни просто для
сознательной мистификации, – чтобы приделать "Паровозу"
Ивановского липовые "первоисточники"! Разумеется, во всем этом
тоже видна рука органов, обеспокоенных стремительно растущей славой блатного
"Паровоза"...
...Правда,
меня тут толкают в бок, и говорят – Петров, кончай прикалываться. Ладно,
заканчиваю...
Думаю, что
уже и ежу понятно стало, что "пролетарская" песня явно довоенная.
И очень может быть, что она – переделка еще более старой песни – именно
той, которую А. Сидоров (Жиганец) позиционирует как солдатскую. Далее – уже и все многокуплетные
варианты блатного "Паровоза".
Можно было бы добавить, что тут не при делах становится уже и М. Е.
Демин; но он никогда и не претендовал на авторство! Он только привел этот
многокуплетный текст в автобиографическом романе "Блатной",
вышедшем во Франции в 1972 году.
Правда,
ради смеха можно сконструячить еще один вариант событий. Допустим, были
какие-то народные песни и про солдата, и про девчонку у Астафьева, и про
завод... но не было там ни тормозов, ни кондукторов! А появились они там
только в тех же пятидесятых. Когда народ, все в том же вечном процессе
дописки песен, засунул туда все эти детали из песни Ивановского.
Не смешно?
Да, как-то
не очень...
Выходит
все-таки, что этот, самый известный ныне "тюремный" текст родился
на руинах солдатской и пролетарской песен. Потому как он-то на тему – для
нашей страны уже вечную... Текст во множестве вариантов. И соответственно –
многих авторов...
Ну, а кто
же был автором той общеизвестной "вариации", о которой,
собственно, и весь базар? По крайней мере, – нет никаких доводов против
того, что им мог быть Николай Ивановский.
Но именно
ВАРИАЦИИ, – а уж насколько оригинальной – решайте сами...
© Дм. ПЕТРОВ, 2002 г.
Дополнительная
информация о песне – статья Ф. Жиганца
на главную
© I.Efimov, D.Petrof
|
